Неточные совпадения
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые
избы мужиков и крытые красными
крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?
Деревянный, потемневший трактир принял Чичикова под свой узенький гостеприимный навес на деревянных выточенных столбиках, похожих на старинные церковные подсвечники. Трактир был что-то вроде русской
избы, несколько в большем размере. Резные узорочные карнизы из свежего дерева вокруг окон и под
крышей резко и живо пестрили темные его стены; на ставнях были нарисованы кувшины с цветами.
«Мое-то будущее достоянье — мужики, — подумал Чичиков, — дыра на дыре и заплата на заплате!» И точно, на одной
избе, вместо
крыши, лежали целиком ворота; провалившиеся окна подперты были жердями, стащенными с господского амбара.
«Полковник чудаковат», — подумал <Чичиков>, проехавши наконец бесконечную плотину и подъезжая к
избам, из которых одни, подобно стаду уток, рассыпались по косогору возвышенья, а другие стояли внизу на сваях, как цапли. Сети, невода, бредни развешаны были повсюду. Фома Меньшой снял перегородку, коляска проехала огородом и очутилась на площади возле устаревшей деревянной церкви. За церковью, подальше, видны были
крыши господских строений.
Окна в избенках были без стекол, иные были заткнуты тряпкой или зипуном; балкончики под
крышами с перилами, неизвестно для каких причин делаемые в иных русских
избах, покосились и почернели даже не живописно.
[В рукописи стерто два слова.] мелькали красные
крыши господских строений, коньки и гребни сзади скрывшихся
изб и верхняя надстройка господского дома, а над всей этой кучей дерев и
крыш старинная церковь возносила свои пять играющих верхушек.
Какую-то особенную ветхость заметил он на всех деревенских строениях: бревно на
избах было темно и старо; многие
крыши сквозили, как решето; на иных оставался только конек вверху да жерди по сторонам в виде ребр.
За огородами следовали крестьянские
избы, которые хотя были выстроены врассыпную и не заключены в правильные улицы, но, по замечанию, сделанному Чичиковым, показывали довольство обитателей, ибо были поддерживаемы как следует: изветшавший тес на
крышах везде был заменен новым; ворота нигде не покосились, а в обращенных к нему крестьянских крытых сараях заметил он где стоявшую запасную почти новую телегу, а где и две.
Шли долго ли, коротко ли,
Шли близко ли, далеко ли,
Вот наконец и Клин.
Селенье незавидное:
Что ни
изба — с подпоркою,
Как нищий с костылем,
А с
крыш солома скормлена
Скоту. Стоят, как остовы,
Убогие дома.
Ненастной, поздней осенью
Так смотрят гнезда галочьи,
Когда галчата вылетят
И ветер придорожные
Березы обнажит…
Народ в полях — работает.
Заметив за селением
Усадьбу на пригорочке,
Пошли пока — глядеть.
Двадцать пять верст показались Аркадию за целых пятьдесят. Но вот на скате пологого холма открылась наконец небольшая деревушка, где жили родители Базарова. Рядом с нею, в молодой березовой рощице, виднелся дворянский домик под соломенною
крышей. У первой
избы стояли два мужика в шапках и бранились. «Большая ты свинья, — говорил один другому, — а хуже малого поросенка». — «А твоя жена — колдунья», — возражал другой.
Кроме немногих ракит, всегда готовых к услугам, да двух-трех тощих берез, деревца на версту кругом не увидишь;
изба лепится к
избе,
крыши закиданы гнилой соломой…
Еще издали, сквозь частую сетку дождя, заметил я
избу с тесовой
крышей и двумя трубами, повыше других, по всей вероятности, жилище старосты, куда я и направил шаги свои, в надежде найти у него самовар, чай, сахар и не совершенно кислые сливки.
Я думал хуже о юртах, воображая их чем-то вроде звериных нор; а это та же бревенчатая
изба, только бревна, составляющие стену, ставятся вертикально; притом она без клопов и тараканов, с двумя каминами; дым идет в
крышу; лавки чистые. Мы напились чаю и проспали до утра как убитые.
Начали с крайней
избы. С гиком бросились"оловянные"на
крышу и мгновенно остервенились. Полетели вниз вязки соломы, жерди, деревянные спицы. Взвились вверх целые облака пыли.
— И видно, что вы не деревенский житель, не хозяин, — заметил он, — лесная усадьба и село, а
крыши соломенные — это даже невыгодно! Лес свой, как же
избам разваливаться!
Она состояла из восьми дворов и имела чистенький, опрятный вид.
Избы были срублены прочно. Видно было, что староверы строили их не торопясь и работали, как говорится, не за страх, а за совесть. В одном из окон показалось женское лицо, и вслед за тем на пороге появился мужчина. Это был староста. Узнав, кто мы такие и куда идем, он пригласил нас к себе и предложил остановиться у него в доме. Люди сильно промокли и потому старались поскорее расседлать коней и уйти под
крышу.
Отец сдернул с
крыши жердь, положил на колоду, взмахнул топором, живо перерубил и принес в
избу и говорит: «Ну, вот тебе и дрова, топи печь; а я нынче пойду — приищу купить
избу да лесу на двор. Корову также купить надо».
Неоконченных, брошенных
изб или забитых наглухо окон я не видел вовсе, и тесовая
крыша здесь такое же заурядное и привычное для глаз явление, как на севере солома и корье.
Обстановка жизни говорит только о бедности и ни о чем другом.
Крыши на
избах покрыты корьем и соломой, дворов и надворных построек нет вовсе; 49 домов еще не окончены и, по-видимому, брошены своими хозяевами. 17 владельцев ушли на заработки.
Въезжаешь в него по великолепному деревянному мосту; река веселая, с зелеными берегами, с ивами, улицы широкие,
избы с тесовыми
крышами и с дворами.
Кой-где виднелась еще прежняя домовитость — полусгнившая
изба строена высоко и широко, а поросшая серо-зеленым мохом
крыша была крыта в два теса.
Невзрачная была та
изба, сквозь прогнившую тесовую
крышу текли ручьи, сама
изба скривилась набок, а ставней на окнах давным-давно уже не было.
Когда-то
изба была покрыта тесом, но от времени тес сопрел, и новую
крышу сделали уж соломенную, так что и с этой стороны жилье перестало отличаться от обыкновенной крестьянской
избы. Даже палисадника не существовало; только сбоку был разведен небольшой огород, в котором росли лишь самые необходимые в хозяйстве овощи. При такой бедности и в то дешевое время существовать было трудно.
Заволжанин без горячего спать не ложится, по воскресным дням хлебает мясное,
изба у него пятистенная, печь с трубой; о черных
избах да соломенных
крышах он только слыхал, что есть такие где-то «на Горах» [«Горами» зовут правую сторону Волги.].
Стая — в скитах несколько
изб под одной
крышей, соединенных меж собой сенями и крытыми переходами.
Расположенное в лощине между горами, с трех сторон окруженное тощей, голой уремой, а с четвертой — голою горою, заваленное сугробами снега, из которых торчали соломенные
крыши крестьянских
изб, — Багрово произвело ужасно тяжелое впечатление на мою мать.
Этот маневр достиг цели: Морок выскочил из
избы в одной рубахе и с пастушьим хлыстом бросился на
крышу, но тут его и накрыли.
Между тем наш поезд на всех парах несся к Кенигсбергу; в глазах мелькали разноцветные поля, луга, леса и деревни. Физиономия крестьянского двора тоже значительно видоизменилась против довержболовской.
Изба с выбеленными стенами и черепичной
крышей глядела веселее, довольнее, нежели довержболовский почерневший сруб с всклокоченной соломенной
крышей. Это было жилище,а не
изба в той форме, в какой мы, русские, привыкли себе ее представлять.
Помню: сидим мы все в тесной
избе; папиросы мои давно вышли, курим мы махорку из трубок, волнами ходит синий, едкий дым, керосинка на столе коптит и чадит. Мы еще и еще выпиваем и поем песни. По соломенной
крыше шуршит дождь, за лесом вспыхивают синие молнии, в оконце тянет влажностью. На печи сидит лесникова старуха и усталыми глазами смотрит Мимо нас.
Внезапно
изба ярко осветилась. Морозов увидел в окно, что горят
крыши людских служб. В то же время дверь, потрясенная новыми ударами, повалилась с треском, и Вяземский явился на пороге, озаренный пожаром, с переломленною саблей в руке.
Избы стояли почерневшие, покривившиеся, с полуразрушенными дворами, разоренными
крышами и другими изъянами.
Они пришли к первой
избе. Старик достал необмолоченный сноп овса, привязал его к концу шеста, а шест поднял на
крышу. Сейчас же налетели со всех сторон маленькие птички, которые на зиму никуда не улетают: воробышки, кузьки, овсянки, — и принялись клевать зерно.
Из встречавшихся по пути селений больше других были пристани Межевая Утка и Кашка. Первая раскинулась на крутом правом берегу Чусовой красивым рядом бревенчатых
изб, а пониже видна была гавань с караванной конторой и магазинами, как на Каменке. Два-три дома в два этажа с мезонинами и зелеными
крышами выделялись из общей массы мужицких построек; очевидно, это были купеческие хоромины.
Попадавшиеся на пути
избы производили хорошее впечатление своими толстыми бревнами, крепкими воротами, крытыми наглухо, по-раскольничьи, дворами и белыми кирпичными трубами; известное довольство сказывалось во всем, начиная с тесовых крепких
крыш и кончая стекольчатыми окошками и расписными ставнями.
У предпоследней
избы не было ни ворот, ни крытого сплошь двора, ни хозяйственных пристроек; прямо с улицы по шатавшемуся крылечку ход был в темные сени с просвечивавшей
крышей. Огня нигде нет. Показалась поджарая собака, повиляла хвостом, точно извиняясь, что ей караулить нечего, и опять скрылась.
За последнее лето таких новых
изб появилось на Фотьянке до десятка, а новых
крыш и того больше.
Эти случаи сейчас же иллюстрировались непременно лошадью-новокупкой, новой одеждой, пьянством и новыми
крышами на
избах, а то и всей
избой.
То тут, то там, по горе и в лугах являются селенья, солнце сверкает на стеклах окон
изб и на парче соломенных
крыш, сияют, в зелени деревьев, кресты церквей, лениво кружатся в воздухе серые крылья мельниц, дым из трубы завода вьется в небо.
Днем я не замечал ее, — так ее серые
избы и темные
крыши сливались с общими тонами пейзажа…
— Батюшка, — часто говорила ему жена, — полно тебе умом-то раскидывать! Сам погляди:
крыша набок скосилась совсем, потолок плох стал — долго ли до греха! Того и смотри, загремит, всех подавит. Полно тебе, поставь ты новую
избу.
Тотчас за столбами слева начинался деревенский порядок: сначала две-три плохеньких избенки, дальше
избы из соснового леса, с полотенцами по краям
крыш, некоторые — пятистенные. По правую руку от проезда, спускающегося немного к усадьбе, расползлись амбары и мшенники. Деревня смотрела не особенно бедной; по количеству дворов — душ на семьдесят, на восемьдесят.
Дом оказался скалой странной формы в виде
избы, только без окон и
крыши.
Рогатки были раздвинуты, огонь брошен на
крыши сараев и
изб форпоста, и Мурзенко, посреди своих, с ужасным воплем...
При жизни мать рассказала Евсею несколько сказок. Рассказывала она их зимними ночами, когда метель, толкая
избу в стены, бегала по
крыше и всё ощупывала, как будто искала чего-то, залезала в трубу и плачевно выла там на разные голоса. Мать говорила сказки тихим сонным голосом, он у неё рвался, путался, часто она повторяла много раз одно и то же слово — мальчику казалось, что всё, о чём она говорит, она видит во тьме, только — неясно видит.
Я встал на ноги, очумело глядя, как таяла наша
изба, вся в красных стружках, черную землю пред нею лизали алые собачьи языки. Окна дышали черным дымом, на
крыше росли, качаясь, желтые цветы.
— Был уверен, что сгорите вы, когда взорвало бочку и керосин хлынул на
крышу. Огонь столбом поднялся, очень высоко, а потом в небе вырос эдакий гриб и вся
изба сразу окунулась в огонь. Ну, думаю, пропал Максимыч!
К полудню доплыли до Красновидова; на высокой, круто срезанной горе стоит голубоглавая церковь, от нее, гуськом, тянутся по краю горы хорошие, крепкие
избы, блестя желтым тесом
крыш и парчовыми покровами соломы. Просто и красиво.
Из окна чердака видна часть села, овраг против нашей
избы, в нем —
крыши бань, среди кустов. За оврагом — сады и черные поля; мягкими увалами они уходили к синему гребню леса, на горизонте. Верхом на коньке
крыши бани сидел синий мужик, держа в руке топор, а другую руку прислонил ко лбу, глядя на Волгу, вниз. Скрипела телега, надсадно мычала корова, шумели ручьи. Из ворот
избы вышла старуха, вся в черном, и, оборотясь к воротам, сказала крепко...
Залаяла собака. Между поредевшими стволами мелькают мазаные стены. Синяя струйка дыма вьется под нависшею зеленью; покосившаяся
изба с лохматою
крышей приютилась под стеной красных стволов; она как будто врастает в землю, между тем как стройные и гордые сосны высоко покачивают над ней своими головами. Посредине поляны, плотно примкнувшись друг к другу, стоит кучка молодых дубов.
Тут они бросились бежать вон из
избы, но только что отворили дверь, как смотрят — мать их в сенцах висит удавившись, подцепив веревку за решетину в снятой
крыше.